Оставьте свой e-mail, чтобы получить полезный материал от специалиста-дефектологаПодписаться
           
Москва Сочи
Мы работаем для улучшения качества жизни семей с особыми детьми

Агрессия и асоциальное поведение

Главная / Блог / Агрессия и асоциальное поведение
Раз в неделю присылаем интересные статьи




Заполняя форму вы принимаете
Положение об обработке персональных данных
Популярные статьи
Теги
Блог Заметки пап и мам / 12 августа 2019

-Мамочка, ответь мне на вопрос!
-Мааамочка, ответь мне на вопрос!

Эти, казалось бы, безобидные вопросы моего сына, обычно предвещают бурю. Я бросаю все свои дела и спешу на этот призыв о помощи. Накопившаяся негативная энергия, вдруг переполняет всегда спокойного парня и начинает метаться в поисках повода вырваться и уйти в крутое пике. Глаза сверкают гневом, от лица отливает кровь, бледнеют губы и начинают заметно дрожать руки.

Агрессия, самоагрессия и асоциальное поведение при аутизме и что с этим делать.

Знакомитесь. Мой сын Гиорги. Ему 23 года и у него аутизм. Возможно сейчас, когда он взвинчен и вот-вот сорвется в истерику, не самый удачный момент для знакомства. Но разве не об этом спрашивает меня каждый особенный родитель, столкнувшийся с темной стороной аутизма? Разве не внезапная агрессивность больше всего пугает и расстраивает каждого из них?
Лучшего времени для знакомства с нашим опытом борьбы с демонами аутизма — самоагрессией, агрессией и асоциальным поведением, пожалуй не найти.

Начнем с самого начала. Откуда растут ноги?
Из самого младенчества, когда у моего малыша был лишь один единственный доступный ему способ донести до окружающего мира свою боль. Крик — как инструмент выживания. Крик — как зов о помощи. Крик — как средство коммуникации. Это самый действенный метод для любого ребенка достичь желаемого результата.

Гиоргий, по мере взросления, продолжал решать свои проблемы все тем же способом, который был не только эффективен, но и сопровождался родительским ярким эмоциональным ответом. Самозабвенная истерика с самоистязанием оказалась безотказно работающим для нас стимулом — мы забывали о своих интересах и молниеносно бросались на помощь к ребенку.
Годы шли, и с каждым годом сын сталкивался со все большим числом непонятных и пугающих его явлений. Ему было страшно, больно, тревожно, он остро нуждался в поддержке, в разъяснениях, в успокоении, но не имел других инструментов взаимодействия с нами и продолжал отчаянно лупить себя кулачком по голове, рвать книжки и в гневе швырять вещи.

Пресловутый переходный возраст, которого так отчаянно боятся родители взрослеющих особенных детей, у Гиоргия прошел на удивление гладко. Вопреки ожиданиям, он стал более спокойным, ответственным, степенным и “включенным”. Но именно в этот период мы столкнулись с новым врагом. В моменты срывов он стал кидаться на близких. Детская самоагрессия превратилась в агрессию. Он мог наотмашь ударить рукой, пнуть ногой, плюнуть, толкнуть. Выходы из этих состояний у него теперь сопровождались не только апатией и слабостью, но и терзающим чувством вины. Мы бежали вместе с сыном по замкнутому кругу.

Гиорги рос, когда в России только-только стали познавать аутизм. Не было еще разработано никаких методов коррекции, Ава-терапия была неопознанным заморским зверем, а родители с единичными специалистами, как слепые котята тыкались в поисках способов борьбы с проявлениями аутизма. Поэтому, нам долго не удавалось решить проблему вспышек самоагрессии и агрессии у Гиоргия, выбрать правильную стратегию своего поведения и своих ответных реакций.
В итоге, каждый эпизод приводил к сильнейшему стрессу и опустошению. Мы страдали вместе с ребенком в равной степени: он от невозможности понять мир, себя, свои чувства, а мы от бессилия, страха и безысходности. И понадобилась почти целая жизнь, чтобы научиться уживаться с тем, что победить мы не в силах, но можем лавировать, обходя острые углы и держать под контролем почти прирученных демонов.

Каков же наш рецепт?

Предупреждай, а если не успел, то побеждай.
Надо предупреждать вспышки, всегда помня о триггерах и внимательно отслеживая настроение ребенка. А если не удалось поймать момент зарождения истерики, то побеждать ее своим вселенским спокойствием, безусловным принятием и нежной любовью.
У каждого человека с аутизмом свои слабые точки, но я расскажу про Гиоргины триггеры, чтоб они стали подсказкой для других семей и помогли в преодолении сложных моментов.

  1. С Гиоргием нельзя говорить на повышенных тонах, резко окликать, ругать, высказывать ему свое недовольство и разочарование. Особенно он не прощает подобного поведения мне. В такие моменты он считает, что утратил мою любовь и надо срочно изменить ситуацию. Самый надежный способ — истерика.

Что делаю?
Стараюсь держать себя в руках. Даже если чем-то недовольна, говорю ему об этом ровным голосом, объясняю, а не ругаю. Сначала было сложно все время контролировать себя, иногда вырывалось «Да что ж это такое?!», но со временем, бережное и деликатное обращение с сыном превратилось в привычку. Чему, кстати, были несказанно рады мои подчиненные, которых также коснулась моя новая манера поведения.

  1. Гиоргий очень не любит неизвестность и неопределенность. Ему сложно ориентироваться в нашем стремительном и непонятном для него мире, поэтому он легко может потерять самообладание, если мы в суете забудем рассказать ему о происходящих вокруг событиях или ближайших планах.

Что делаю?
Мы ежедневно составляем план на день: я с утра рассказываю Гиоргию о предстоящих делах, а он все записывает в своей тетради. Если грядут перемены или новые для него мероприятия — подробно рассказываем о них, проговариваем что будет происходить, чего ждать и как вести себя.

  1. Гиорги терпеть не может, когда я нервничаю, злюсь, расстраиваюсь или, не дай бог, плачу. Даже если не он стал причиной моих переживаний, это все равно заставляет его думать, что я разлюбила сына. А для него это невыносимо.

Что делаю?
Завела за правило никогда не позволять себе заводиться, раздражаться, психовать и распускать нюни при сыне. Если он всё-таки становится свидетелем моих, травмирующих его, эмоций, разговариваю с ним, объясняю, что вывело меня из равновесия, заверяю в своей любви, прошу пожалеть меня, поддержать.

  1. Гиорги большой любитель шумных, многолюдных и веселых тусовок. Но он быстро утомляется. В какой-то момент радостное веселье переваливает критическую точку и превращается в мощнейшее раздражение.

Что делаю?
Внимательно отслеживаю настроение сына. При первых признаках рассеивания внимания, ухода в себя, покидаем мероприятие или делаем перерыв в уединенном, спокойном, расслабляющем месте. Стараюсь даже в шумной толпе находить наиболее тихие и малолюдные островки.

  1. Гиоргию сложно идентифицировать боль в своем теле. Особенно если что-то заболело впервые. Он может чувствовать ее, но не может понять откуда идет дискомфорт, что очень пугает его. При этом он не может сказать нам об этом. Это самый сложный вид срыва, потому что его сложно поймать в самом начале, трудно выяснить что болит и понять, как облегчить его состояние. Прибавим к этому страх всевозможных медицинских манипуляций, и в итоге добиться от сына признания становиться почти невозможно.

Что делаю?
Отслеживаю внешние признаки состояния сына. Один раз в год обязательная диспансеризация и визит к стоматологу. Беспрестанно, и по сей день, учу сообщать о таких обычных недомоганиях как головная боль, боль в горле, спазмы в животе. А еще мы научились выведывать у Гиоргия локализацию боли. Перечисляя все части тела, он сообщает нам, что у него ничего болит, а на самом больном месте слишком убедительно и настойчиво это делает.

  1. Гиорги, как настоящий грузин может вспыхнуть подобно спичке, если у него что-то не получается. Только вот психует он не как грузин, а как аутист. Если что-то потерял из вещей — вся семья объявляет план перехват и кидается на поиски, если не может найти в YouTube нужный ролик — планшет может совершить полет в дальний угол комнаты, если не получается что-то куда то вставить, вынуть, открыть, повернуть — жди беды.

Что делаю?
Держу ухо востро, чтоб успеть понять, когда ситуация выходит из-под контроля. Каждая вещь, особенно Гиоргина имеет свое место. Если сами что-то куда-то засунули и не можем найти, никогда не говорим об этом громогласно и не просим его помочь найти. Учу просить о помощи. Учу справляться с трудностями и не сдаваться.

  1. Периоды пищевой избирательности остались уже далеко позади. Сейчас нашего Гиоргия сложнее прокормить, чем накормить. Однако высокая чувствительность к некоторым видам пищи сохраняется и сейчас. Сладости, глютеносодержащие продукты, усилители вкуса и другие химические пищевые добавки, почти всегда приводят к повышенной нервозности и могут стать причиной срыва.

Что делаю?
Рацион Гиоргия исключает глютен, рафинированный сахар и продукты промышленной переработки. Мы не покупаем и не храним дома белый сахар, печенья и конфеты. Полезные сладости, такие как мед, кокосовый и тростниковый сахар, натуральные сиропы, самодельные конфеты и печенья, Гиорги ест, но количество ограничиваем. Не покупаем для Гиоргия продукты содержащие глютен, а также полуфабрикаты. Изредка позволяем поесть вредности (не касается глютена), чтоб не закрепить у него патологическую потребность в запретном плоде.

Но самое главное, что бы не стало причиной зарождающейся грозы, не терять самообладание. Это трудно сделать когда получаешь незаслуженную оплеуху от родного сына. Однако, нельзя забывать, что ребенок делает это не из злости или распущенности. Он не хочет причинить вред, обидеть и оскорбить. Он заложник своего состояния беспомощности и изолированности от привычных нам средств коммуникации. И мы сможем помочь ему, только если вместе с ним встанем плечом к плечу против агрессии, объединимся с ним в борьбе с общим врагом.

_____________________________________________________________________________________

Как только я поняла, что агрессия — это не мой ребенок, агрессия — это аутизм, что он нуждается в моей поддержке, чтоб победить ее, я смогла научится всегда безоговорочно принимать сына, в каком бы состоянии он не был. Я научилась откликаться на его срывы не ответной эмоциональной вспышкой, а напротив — спокойствием, нежностью и любовью. Я успокаиваю его, обнимаю, разговариваю, убеждаю в своей любви, массирую плечи, делаю с ним дыхательную гимнастику, не даю ему ни на секунду усомниться в том, что я на его стороне и не оставлю одного в этой схватке.

У нас и сейчас бывают срывы. Их не выкорчевать с корнем, как и сам аутизм. Но сейчас нам намного легче справляться с ними. Они стали короткими, «смазанными» и не такими изматывающими. Сейчас он быстро восстанавливается после них, а я легко их переживаю, не впадая в панику. Гиорги сам старается контролировать себя, а я стараюсь быть всегда внимательной и чуткой к его настроениям.

Мы знаем, что если не будем контролировать свои эмоции, они начнут управлять нами.

Автор Наталия Топурия, мама Григори
@giorgiautist

 




Заполняя форму вы принимаете
Положение об обработке персональных данных

Пожалуйста выберите город

Вы всегда можете сменить город вверху сайта

МоскваСочи