x

Выходные дни с 31.12 по 11.01

Телефон: +7(499)653-59-58

Сочи

Выходные дни с 28.12 по 05.01

Телефон: +7(918)916-29-10

Фонд президентских грантов Фонд президентских грантов Фонд президентских грантов Фонд президентских грантов
Для слабовидящих
ЕДИНЫЙ ТЕЛЕФОН
Фонд президентских грантов
Фонд президентских грантов Фонд президентских грантов
Телефон +7(499)653-59-58 Что такое аутизм?
Два полюса одной нейробиологии – РАС и СДВГ
  • Два полюса одной нейробиологии – РАС и СДВГ

Расстройства аутистического спектра (РАС) и синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) относятся к нарушениям развития нервной системы. Их возникновение связано с критическими этапами внутриутробного и раннего постнатального развития, на которые влияют как генетические, так и средовые факторы. Эти состояния изменяют баланс нервных процессов — возбуждения и торможения, а также затрагивают память, внимание, сенсорное восприятие и двигательный контроль. В результате у детей и взрослых с такими диагнозами нередко возникают трудности в обучении и социальной адаптации, что позволяет говорить о них как о нейроотличных людях.

За последние двадцать лет число детей, получающих диагнозы «синдром дефицита внимания и гиперактивности» (СДВГ) и «расстройство аутистического спектра» (РАС), выросло многократно. Сегодня эти два состояния — самые распространённые нарушения нейроразвития: около 10 % детей демонстрируют те или иные черты нейроотличности. Для сравнения: суммарная распространённость детской онкологии, ювенильного диабета и ВИЧ-инфекции значительно ниже.

Это не означает, что дети «стали другими». Скорее, мы научились видеть и называть то, что раньше оставалось незамеченным. Но для родителей это знание ставит практический вопрос: что происходит в мозге ребёнка, почему стандартные требования школы и общества не работают и как помочь ему раскрыть свой потенциал без насилия над собственной природой.

При СДВГ основные проблемы связаны с управлением временем, организацией деятельности, постановкой целей и удержанием работы. При РАС на первый план выходят нарушения общения — как вербального, так и невербального, — трудности в социальном взаимодействии, склонность к изоляции, а также стереотипное поведение и узкие, интенсивные интересы. Нередко отмечаются и особенности восприятия: например, повышенная чувствительность к запахам или искажённое распознавание некоторых цветов. Для СДВГ характерны невнимательность, импульсивность и проблемы с концентрацией, которые могут приводить к серьёзным функциональным сбоям. Гиперактивность нередко сопровождается нарушениями сна, импульсивность — опрометчивыми поступками, а у детей — даже ранним использованием грубой речи. Выраженная отвлекаемость, быстрая утомляемость и сужение объёма внимания существенно затрудняют учебный процесс.

За последние десятилетия распространённость обоих расстройств заметно выросла. Скорее всего, это объясняется не столько истинным ростом заболеваемости, сколько повышением информированности родителей и врачей, совершенствованием диагностических подходов и усилением общественного интереса к этой проблеме. У мальчиков эти состояния диагностируются в два и более раза чаще, чем у девочек, что позволяет предположить: значительная часть женщин с нейроотличиями остаётся невыявленной из-за стёртой или маскированной симптоматики. Согласно некоторым исследованиям, от 18 до 40 % детей школьного возраста имеют отдельные симптомы СДВГ. В России за последние шесть лет число школьников с установленным РАС выросло более чем втрое и достигло примерно 48 тысяч человек (около 0,15 % детского населения). При этом реальная распространённость, по оценкам специалистов, может быть как минимум в пять раз выше.

Люди с РАС чаще других оказываются зависимыми от гаджетов и компьютерных игр; взрослые с этим диагнозом и средним или высоким интеллектом более чем вдвое чаще страдают от алкогольной и наркотической зависимости по сравнению со сверстниками без РАС. При СДВГ риски аддиктивного поведения ещё выше. Также у людей с СДВГ вероятность завершить университет примерно в четыре раза ниже, а социально-экономический статус в среднем ниже, чем у других. В их жизни чаще возникают конфликты с близкими, сверстниками и партнёрами, а риск правонарушений повышен в два–три раза. СДВГ также ассоциирован с частыми травмами, дорожными авариями, активным обращением за медицинской помощью, безработицей, разводами, суицидальными тенденциями, рискованным поведением и преждевременной смертностью. От 50 до 75 % детей с СДВГ испытывают трудности с регуляцией эмоций — например, склонны к вспышкам гнева, раздражительности, плохо переносят разочарования или проявляют неуместные положительные эмоции.

Около 50 % детей с СДВГ имеют также черты РАС, и наоборот, что указывает на возможную общность этиологических и патогенетических механизмов. Сочетание обоих диагнозов даёт наиболее неблагоприятный прогноз из-за стойких проблем в обучении и социализации. Кроме того, для обоих состояний характерна высокая коморбидность: часто сопутствуют обсессивно-компульсивные и тикозные расстройства, умственная отсталость, задержки речевого развития и нарушения пищеварения. Тяжесть СДВГ напрямую коррелирует с количеством дополнительных диагнозов, среди которых депрессия, тревожность, нарушения сна, мигрень и эпилепсия. До 87 % детей с СДВГ имеют хотя бы одно сопутствующее заболевание, а у 67 % их два и более. Гендерные различия проявляются в том, что у женщин с СДВГ чаще диагностируется аутизм, тогда как у мужчин — шизофрения.

Что общего между синдромом гиперактивности и расстройством аутистического спектра?

На первый взгляд СДВГ и РАС выглядят противоположностями.

РАС характеризуется когнитивной ригидностью: ребёнку сложно переключаться между задачами, он нуждается в повторяемости, предсказуемости и чётком распорядке. Мир воспринимается через «узкий луч прожектора» — глубокий интерес к ограниченному кругу тем сочетается с трудностями в социальном взаимодействии и коммуникации.

СДВГ, напротив, — это чрезмерная когнитивная гибкость: внимание «порхает», мысли перескакивают, импульсивность опережает планирование. Ребёнок с трудом удерживает фокус, быстро истощается, теряет нить задания.

И всё же у этих состояний немало общего: сложности с коммуникацией, социальный дефицит, способность к гиперфокусу (когда внимание «приклеивается» к одному объекту), невнимательность, сенсорные особенности. Примерно у 50 % детей с СДВГ обнаруживаются черты РАС, и наоборот. Это говорит о том, что в основе обоих расстройств лежат частично перекрывающиеся механизмы.

Детские неврологические расстройства с точки зрения нейропсихиатрии

Представьте, что мозг — это огромный оркестр, где каждая сеть нейронов играет свою партию. При синдроме дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) и расстройствах аутистического спектра (РАС) этот оркестр звучит иначе: иногда инструменты вступают не вовремя, а иногда отдельные группы музыкантов играют слишком громко, заглушая остальных. Современная нейробиология всё чаще описывает эти состояния не как «поломку», а как особую настройку связей — со своими слабыми местами, но и с удивительными компенсаторными возможностями.

Начнём с СДВГ. В нашем мозге есть так называемая сеть пассивного режима (дефолт-система, ДСМ) — она активна, когда мы отдыхаем, мечтаем или думаем о чём-то отвлечённом. В норме, когда мы сосредотачиваемся на задаче, эта сеть затихает, уступая место сетям когнитивного контроля — лобно-теменной, дорсальной и вентральной системам внимания. У людей с СДВГ этот антагонизм нарушен: дефолт-система продолжает работать, непрошено вторгаясь в работу «рабочих» сетей. Именно поэтому возникают провалы внимания: не потому что человек ленится, а потому что его мозг не может вовремя отключить внутренний «фоновый шум». Любопытно, что гиперактивные зоны при СДВГ чаще всего находятся именно в дефолт-системе и зрительной сети, а гипоактивные — в вентральной сети внимания и центральной исполнительной сети.

Теперь о расстройствах аутистического спектра. Здесь картина иная: у детей и взрослых с РАС часто снижена целостность белого вещества — «проводов», соединяющих разные участки мозга, особенно в пределах дефолт-системы, включая поясную извилину (она участвует в эмоциональных реакциях, например, в смехе). Это приводит к тому, что отдельные области коры становятся избыточно связаны сами с собой, но плохо взаимодействуют с остальным мозгом. Такую ситуацию нейробиологи называют «сетевой изоляцией»: локальная гиперсвязанность сочетается со сниженной функциональной связностью между префронтальной корой и теменно-височными ассоциативными зонами. Из-за этого страдает сложное социальное поведение, требующее слаженной работы многих систем.

Особенно ярко это проявляется в восприятии. У людей с РАС нетипичные реакции первичной сенсорной коры ведут к искажённой перцепции — то есть восприятию действительности, включая социальную перцепцию (понимание других людей и своего места в обществе). Часто возникают трудности с ассоциативной памятью: сложно связать предметы между собой и запомнить контекст события, хотя запоминание изолированных фактов остаётся сохранным. Интересно, что повышенная активность гиппокампа может частично компенсировать ослабленную связь между медиальной височной долей и задней медиальной корой (частью дефолт-системы), которая лежит в основе ассоциативной памяти. Таким образом, нейроотличный мозг находит обходные пути, чтобы достичь тех же целей, но другими механизмами.

Отдельная тема — система зеркальных нейронов (СЗН), которая позволяет нам понимать действия и эмоции других, как бы «отражая» их. У детей с РАС в этой системе находят структурные аномалии, из-за чего нарушается активация основного контура имитации. При этом лобные доли оказываются слабо связаны с остальной корой, хотя внутри себя могут быть избыточно активны. Любопытно, что у людей с высокофункциональным аутизмом некоторые части СЗН, включая миндалину, височную и островковую кору, наоборот, демонстрируют повышенную функциональную связь — особенно когда нужно имитировать выражение страха. Похоже, мозг пытается компенсировать слабую реакцию миндалины на эмоции, усиливая связи в обходных путях.

Вернёмся к СДВГ, но уже с точки зрения динамики. Основные симптомы этого расстройства связаны с чрезмерно гибкой, нестабильной динамикой всего мозга. Дорсальная сеть внимания и левая теменная кора работают нестабильно, и мозг слишком легко переключается между состояниями. Если же СДВГ сочетается с РАС, когнитивная нестабильность усиливается: нейронные переходы становятся ещё более частыми, и ведущую роль в этом хаосе играют лобно-теменная сеть внимания и префронтальная кора. На микроструктурном уровне у детей с такими особенностями нарушены свойства правого верхнего продольного пучка — важного проводящего пути, что напрямую сказывается на рабочей памяти и устойчивости внимания. Более того, связь между вентральной сетью внимания и нижним лобно-теменным пучком влияет на целый комплекс навыков: зрительно-пространственную интеграцию, речь, эмоциональный контроль и переключение внимания.

В итоге мы видим, что и СДВГ, и РАС — это не просто «дефициты», а целые альтернативные архитектуры мозга. Да, они создают трудности: провалы внимания, проблемы с социальным восприятием, нестабильность когнитивных состояний. Но они же демонстрируют удивительную пластичность: гиппокамп берёт на себя функции ассоциативной памяти, зеркальные нейроны компенсируют слабость миндалины, а типичное поведение может реализовываться через нетипичные базовые механизмы. Понимание этих процессов не только помогает разрабатывать более точные методы поддержки, но и учит нас видеть за диагнозом не «поломку», а особый способ быть.

Откуда берутся нейроотличия: гены, среда и критические окна развития

СДВГ и РАС — полигенные состояния. Ни один ген не является «виновником»; вместо этого десятки и сотни генетических вариантов в сочетании с факторами среды определяют траекторию развития мозга. К последним относятся:

  • воспалительные процессы в организме матери во время беременности;
  • окислительный стресс и воздействие токсинов;
  • эпигенетические изменения, «включающие» или «выключающие» определённые гены.

Критическое окно — внутриутробный период и первые месяцы жизни. Именно тогда закладываются нейронные сети, которые впоследствии определят особенности поведения. Первые поведенческие проявления обычно становятся заметны в возрасте 12–24 месяцев.

Интересно, что с эволюционной точки зрения аутистические черты могли закрепиться в популяции благодаря положительному отбору: способность к длительному гиперфокусу, однотипному целеустремлённому поведению и глубокой специализации давала преимущества в определённых видах деятельности. Некоторые исследователи предполагают наличие аутистических черт у Исаака Ньютона и Альберта Эйнштейна.

Что происходит в мозге: данные нейровизуализации

Современные методы — функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ), диффузионно-тензорная визуализация, позитронно-эмиссионная томография — позволяют увидеть, как устроен и работает мозг нейроотличного ребёнка.

Объём и созревание

  • При РАС в первые два года жизни наблюдается ускоренный рост поверхности коры лобных, височных и теменных долей, а затем чрезмерное увеличение общего объёма мозга. С возрастом, напротив, может уменьшаться объём мозолистого тела — главного «моста» между полушариями.
  • При СДВГ картина обратная: задержка созревания, особенно в префронтальной и теменно-височной коре, общее уменьшение объёма мозга на 3–5 %, а также уменьшение объёма полосатого тела, гиппокампа и мозжечка.

Белое вещество и миелинизация

У нейротипичных детей к 7 годам миелинизация префронтальной коры достигает уровня, достаточного для устойчивого внимания и волевой регуляции. При СДВГ и РАС этот процесс запаздывает или идёт нетипично. В результате ребёнку физически сложнее «сидеть спокойно» и «слушать внимательно» — не потому что он не хочет, а потому что его нейронные «провода» ещё не покрыты изоляцией в нужной мере.

Нейронные сети и «неправильное подключение»

Ключевая идея современной нейронауки: СДВГ и РАС можно рассматривать как результат аномальных связей между областями мозга — своего рода «неправильного подключения» крупномасштабных сетей (коннектома).

  • Дуговой пучок (соединяет речевые и моторные зоны) при дисфункции приводит к трудностям речи и внимания.
  • Кортикостриатный тракт (связывает префронтальную кору с полосатым телом) при нарушении порождает стереотипное поведение при РАС и проблемы обучения при СДВГ.
  • Мезолимбический дофаминовый путь (система вознаграждения) при гипофункции снижает мотивацию к социальному взаимодействию: ребёнку буквально «не хватает дофамина», чтобы общение было приятным.
  • Дефолт-система мозга (сеть пассивного состояния) при СДВГ не «выключается» вовремя, вторгаясь в сети активного внимания и создавая провалы концентрации.
  • Система зеркальных нейронов при РАС может иметь структурные аномалии, затрудняя имитацию и «считывание» эмоций других людей.

Возбуждение и торможение

При обоих состояниях нарушен баланс между возбуждающими (глутамат) и тормозными (ГАМК) сигналами. Это проявляется в сенсорной перегрузке: обычные звуки, запахи, прикосновения могут восприниматься как невыносимые или, наоборот, недостаточно интенсивные. Усиленное симпатическое возбуждение ведёт к тахикардии, нарушению сна, проблемам с пищеварением.

Почему диагноз — это не приговор, а карта маршрута

Важно понимать: нейроотличность — это не «поломка», а иной способ обработки информации. В западной медицине всё шире применяется концепция нейроотличности: мозг работает не «неправильно», а «по-другому». Граница между патологией и нормой размыта, и многие дети с мягкими проявлениями не получают диагноза, но при этом испытывают трудности в школе и социуме.

Стандартные требования — «сиди тихо», «слушай внимательно», «работай в группе» — для такого ребёнка часто физически невыполнимы. Результат: низкие оценки, конфликты, фрустрация, ощущение «я хуже других». Отсюда — тревожность, депрессия, поведенческие проблемы.

Что можно сделать: доказательные методы коррекции

Раннее вмешательство — ключ к компенсации

Чем раньше начата коррекция (в идеале до школы), тем выше шансы на практически полную компенсацию. Мозг ребёнка пластичен, и правильная стимуляция способна «перенастроить» нейронные пути.

Поведенческие и образовательные подходы

  • Прикладной поведенческий анализ (АВА). Сложный навык разбивается на элементарные шаги, каждый отрабатывается отдельно до автоматизма. Для детей до 4 лет рекомендуется 20–40 часов занятий в неделю. Метод особенно эффективен при тяжёлых формах РАС.
  • ТЕАССН (структурированное обучение). Создаётся предсказуемая среда: чёткое расписание, неизменное расположение предметов, визуальные подсказки (карточки, пиктограммы). Ребёнок понимает, что будет дальше, и тревога снижается.
  • Флортайм («время на полу»). Взрослый следует за интересом ребёнка, встраиваясь в его игру и постепенно расширяя взаимодействие. Подходит даже для младенцев до года.
  • Денверская модель раннего вмешательства (ЕСДМ). Сочетает игровые техники, сенсорную стимуляцию и элементы АВА. Ребёнок находится в специально оборудованной комнате, где мягко стимулируются все органы чувств.
  • Когнитивно-поведенческая терапия. Учит заменять нежелательные реакции социально приемлемыми: например, при нарастающем гневе — сделать дыхательное упражнение или произнести заранее выученную «успокаивающую мантру».

Сенсорная интеграция и тактильный контакт

Дети с РАС часто избегают лёгких прикосновений (тактильная дефензивность), но хорошо реагируют на плотное давление. Отсюда — гамаки-«коконы», утяжелённые одеяла, объятия «в крепкую». Глубокое давление активирует парасимпатическую систему и успокаивает.

Фармакотерапия: что важно знать родителям

На сегодняшний день не существует лекарства, устраняющего причины РАС или СДВГ. Медикаменты применяются симптоматически:

  • стимуляторы  — при среднетяжёлом и тяжёлом СДВГ, 
  • альтернативные нестимулирующие препараты;
  • для коррекции сна;
  • низкие дозы антипсихотиков — при выраженной тревожности, агрессии, стереотипиях.

У значительной части детей эффект от препаратов ослабевает в течение двух лет, а побочные действия сохраняются. Поэтому фармакотерапия, если она необходима, должна сочетаться с поведенческой и образовательной коррекцией.

Игровые и творческие методы

Музыка, ритмические игры, ЛЕГО, Майнкрафт, песочная терапия, иппотерапия — всё это не просто «развлечения», а инструменты развития самоконтроля, решения задач и социального взаимодействия. Отдельного упоминания заслуживает отечественный опыт использования фольклорных форм — пестушек и потешек: их краткость, чёткий ритм, повторяемость и тактильный контакт идеально соответствуют потребностям ребёнка с РАС.

Визуальное расписание. Для детей с синдромом гиперактивности очень хорошо работает визуальное расписание. Согласно многочисленным исследованиям, для снижения тревожности и повышенной активности ребенка визуальное расписание часто дает лучшие результаты, чем лекарственная терапия. Когда у ребенка есть визуальная поддержка, он лучше представляет себе распорядок дня – сейчас мы занимаемся, а сейчас идем гулять. Если ребенок не понимает, к какому мероприятию ему надо готовиться, куда он идет, что будет делать, обычно это заканчивается истерикой. Визуальное расписание очень помогает структурировать среду, и очень актуально и для школьников и в последний перед школой год. На визуальном расписании указываются все занятия и физкультминутки. Регулируемая физическая активность помогает собраться детям с синдромом гиперактивности, снизить их патологическую активность. 

Школа и семья: как создать поддерживающую среду

Нейроотличный ребёнок не «ленивый» и не «невоспитанный». Его мозг обрабатывает информацию иначе, и задача взрослых — адаптировать среду, а не ломать ребёнка под шаблон.

Практические принципы:

  1. Предсказуемость. Чёткий распорядок, визуальные расписания, предупреждение о смене деятельности за несколько минут.
  2. Снижение сенсорной нагрузки. Минимум лишних раздражителей: тихий класс, возможность использовать наушники, мягкое освещение.
  3. Разбивка задач. Большое задание → серия маленьких шагов с промежуточными «похвалами».
  4. Опора на сильные стороны. Гиперфокус — не недостаток, а ресурс. Если ребёнок увлечён динозаврами, математические задачи можно формулировать через динозавров.
  5. Право на движение. При СДВГ физическая активность не мешает, а помогает концентрации. Короткие перерывы на движение, возможность стоять, а не сидеть.
  6. Эмоциональная поддержка. Дети с СДВГ и РАС в 50–75 % случаев испытывают трудности регуляции эмоций. Гнев, слёзы, крик — не «плохое поведение», а сигнал перегрузки.

Заключение: видеть человека, а не диагноз

Наука последних лет убедительно показывает: СДВГ и РАС — это не «болезни», которые нужно «вылечить», а особенности нейронной архитектуры, требующие понимания, терпения и грамотного сопровождения. Мозг такого ребёнка способен на глубокую концентрацию, нестандартное мышление, выдающуюся специализацию — но только в том случае, если среда не подавляет, а поддерживает.

Ранняя диагностика, адекватная коррекция, принимающая семья и адаптированная школа способны превратить потенциальную инвалидность в полноценную, насыщенную жизнь. И первый шаг к этому — не страх перед диагнозом, а знание о том, как работает мозг вашего ребёнка и что ему действительно нужно.

[eplmkr_popup id="1"]