Месяц: Июль 2023

Компульсивное поведение — это действия (ритуалы, ментальные акты), которые вынужденно совершает человек для того, чтоб избавить себя от тревоги, снять напряжение, получить удовлетворение или избежать боли.

Какие виды компульсивного поведения демонстрируют дети с аутизмом:

• Махи руками,
• Щелчки пальцами,
• Прыжки, вращения, раскачивания,
• Выдергивание волос,
• Моргание,
• Крики, кряхтение, покашливания,
• Вокализирования,
• Зажимание ушей руками,
• Укусы,
• Битье головой об стену,
• Мытье рук,
• Упорядочивание предметов.

Как показывают исследования, дети с аутизмом могут использовать разные модели поведения в ответ на одни и те же триггеры. Например, при воздействии шума, один ребенок может затыкать уши, другой кричать, а третий биться головой о стену. Более того, тот же ребенок, который вчера кричал, на другой день будет раскачиваться или убегать, хотя триггер остался тем же.

Обычно, дети с рас используют компульсивное поведение для того, чтоб справиться с:

• Сенсорной перегрузкой,
• Беспокойством,
• Сильными эмоциями,
• Скукой.

Иногда, компульсивное поведение, которое используют люди с аутизмом, называют самостимуляцией или стиммингом и оно в корне отличается от компульсивного поведения людей с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР). В первом случае, компульсивное поведение может приносить удовольствие, во втором, оно скорее изнуряет и чаще характеризуется самими пациентами, как мучительное. Но одно не исключает другого.

У детей с аутизмом может быть коморбидное состояние — ОКР, и тогда компульсивное поведение будет иметь несколько другой характер и являться частью не РАС, а ОКР. Согласно статистике, ОКР встречается в два раза чаще у людей с аутизмом, чем в общей нейротипичной популяции.

Действия, к которым прибегают люди с аутизмом и люди с ОКР, со стороны могут выглядеть одинаково, но они принципиально разные и требуют разных подходов в лечении.

При аутизме компульсивное поведение поддается коррекции при помощи поведенческих вмешательств, цель которых — сделать поведение приемлемым для среды, а при ОКР терапия направлена на изменение деструктивных мыслей, которые толкают человека на совершение навязчивых и вынужденных действий и часто включает медикаментозную помощь.

Верная диагностика — это первый шаг на пути помощи ребенку с компульсивным поведением. Необходимо получить консультацию у квалифицированного специалиста, чтоб верно определить маршрут помощи.

Как родители сами могут помочь ребенку в спектре с компульсивным поведением?

1. Не лишайте ребенка доступа к такому виду поведения как самостимуляция, если это успокаивает его и при этом не причиняет вреда. Запланируйте время для стимминга, покажите ребенку, что он может прибегнуть к значимым для него действиям в заранее определенное время.

2. Найдите замену такому поведению, которое может быть опасным или разрушительным. Предложите ребенку игрушки для снятия стресса, четки, слаймы, наушники и др.

3. Отслеживайте изменения. Ведите дневник наблюдений, чтоб понимать триггеры и причины непродуктивных действий ребенка. Справиться с негативными последствиями компульсивного поведения можно только понимая, что его запускает и что прекращает. Кроме того, эта информация пригодится вам в диалоге со специалистом, она поможет ему  определить природу компульсий и выбрать наиболее эффективное вмешательство.

Долгие годы считалось, что люди с аутизмом не интересуются другими и у них нет потребности в социальных связях.

Долгие годы мы путали дефициты в социальных навыках с отсутствием мотивации к общению.

Однако сегодня, мы все чаще и чаще слышим заявления ученых и самих представителей аутичного сообщества, что люди с аутизмом не в меньшей степени стремятся к общению и налаживанию социальных связей, чем все остальные.

Есть все основания полагать, что проблема кроется не в отсутствии социальной заинтересованности у людей с аутизмом, а в дефиците навыков с одной стороны и непонимании или неверном толковании аутичного поведения нейротипичным обществом с другой.

Пристальное изучение функций поведения детей с аутизмом может помочь нам верно интерпретировать их поведенческие реакции.

Например, отсутствие зрительного контакта у ребенка с аутизмом часто объясняют нежеланием вступать в контакт, хотя за этим поведением могут стоять совсем другие причины.

Известно, что взгляд в глаза увеличивает когнитивную нагрузку для каждого человека. Но, в отличие от типично развивающихся детей, их аутичным сверстникам сложно адаптироваться к повышенным когнитивным нагрузкам и избегание зрительного контакта это один из способ справится с проблемой, а вовсе не попытка избежать общения.

В нашем социальном проекте есть парень с аутизмом, которому очень сложно устанавливать зрительный контакт, часто, он либо стоит спиной к собеседнику, либо вступает в контакт, закрыв глаза, но при этом он сам инициирует взаимодействие и явно демонстрирует социальный интерес и потребность в общении.

Тоже самое можно сказать и про то, как аутичные люди взаимодействуют с окружением. Обычно считают, что дети с рас вступают в социальный контакт, чтоб получить желаемое, а не для того, чтоб поделиться опытом, предполагая, что у них нет в этом потребности. Например, ранее полагали, что ребенок указывает на предмет, не для того, чтоб продемонстрировать свой интерес и разделить опыт с собеседником, а только, чтоб получить доступ к этому предмету.

---

Но как можно утверждать, что ограниченность когнитивных, вербальных, моторных навыков и неспособность делиться опытом являются причиной такого поведения, а не следствием его?

Я иногда вижу как, дети в спектре бурчат тихонько себе под нос несвязанные слова, на которые не обращают внимания другие. Часто такое поведение принимают за самостимуляцию, эхолалию или странности. Но, бывает, что именно так ребенок и пытается поделиться своим опытом или чувствами.

Так было, когда мой сын, будучи маленьким, во время прогулки стал громко и настойчиво выкрикивать слово «луна» посреди бела дня. И я бы так ничего и не поняла, если бы не увидела на кованных воротах, мимо которых мы шли, соединительные дуги в форме полумесяца. Надо было видеть радость на лице ребенка, когда я проявила понимание и поговорила с ним о предмете его интереса.

Некоторые исследователи высказывали предположение о том, что избыточная самостимуляция может указывать на желание людей с аутизмом отгородиться от социальных контактов. Однако позднее, эту идею опровергли, так как самостимулирующее поведение, по большей части, является способом саморегуляции, а иногда даже носит коммуникативную функцию и никак не может отражать отсутствие мотивации к социальному взаимодействию.

Это касается и эхолалии, которую часто относят к самостимулирующему поведению и воспринимают, как доказательство отсутствия социального интереса. Но некоторые аутичные люди сообщали, что эхолалия для них имеет коммуникативное значение.

Да, эхолалия далеко не всегда имеет своей целью общение, она может быть стратегией саморегуляции или способом когнитивной обработки информации, но совершенно точно, ее нельзя назвать доказательством нежелания строить социальные связи с окружающими или индикатором социальной незаинтересованности.

Возможно, аутичные люди становятся социально изолированными, именно потому что их инициативы, нацеленные на взаимодействие, неверно интерпретируются и, довольно часто, подавляются, как неприемлемое поведение.

Исследователи считают, что разрабатывая программы вмешательств и строя стратегии абилитационной работы, следует всегда иметь в виду наличие мотивации к социальному взаимодействию у людей с аутизмом и четко отделять ее от проблем, наличие которых обусловлено дефицитом социальных навыков и нашем неумением верно интерпретировать некоторые поведенческие реакции.

Если ваш ребенок не разговаривает, не лишайте его возможности быть услышанным. Обратите свое внимание на альтернативные системы коммуникации и, в частности, ПЕКС. В рамках этой альтернативной коммуникации детей учат подходить к другим людям, привлекать их внимание и обменивать картинку на желаемый предмет или действие. Таким образом ребенка учат, что такое коммуникация и как ее полностью самостоятельно инициировать.

Обучится этой системе коммуникации можно на курсе «ПЕКС. Уровень 1», который  начнется 12 июня. Обучение подходит всем, кто хочет научиться общаться с неречевыми детьми 

Тренинг будет проходить онлайн на платформе Zoom.

С понедельника по пятницу — 12:00 до 17:00 по Московскому времени.

Среда — день на проверку домашних заданий и обратной связи от тренера

Обучение проводит единственный в России сертифицированный тренер ПЕКС — Попова Ольга Александровна.

Переходите по ссылке и регистрируйтесь или свяжитесь с нами в сообщения группы, и мы ответим на все вопросы.

С каждым годом, мы все дальше и дальше уходим от тех методов, которые использовались на заре развития прикладного анализа поведения (АВА). Тогда, 60 лет назад, никто не мог предположить, что дети с серьезными социальными и коммуникативными ограничениями смогут стать полноправными членами общества, но, предложенный доктором Ловаасом метод, основанный на науке о поведении, оказался прорывным. Он приоткрыл двери для аутичных людей в продуктивную и наполненную смыслом социальную жизнь.

Первые процедуры, так называемые дискретные пробы (DTT), включали в себя положительное подкрепление и наказание. Сегодня этот метод подвергается серьезной критике, так как противоречит парадигме гуманности и нейроразнообразия, однако именно он сделал возможным то, что аутичные люди перестали попадать в закрытые учреждения и, сегодня, став взрослыми, способны защищать свои права и отстаивать собственные интересы.

По мере того, как менялось научное понимание аутизма, менялись и методы, используемые в рамках прикладного анализа поведения. Сегодня это более целостный подход, который включает в себя и теории развития, и теории обучения. Но самое главное достижение последних лет — это изменение целей вмешательства.

Если раньше, основной задачей АВА-терапии было изменить поведение человека с аутизмом на социально приемлемое, интегрировать его в типичное общество и сделать более «подходящим» для окружения, то сегодня, в фокусе внимания оказывается он сам, его потребности, интересы и желания.

Еще вчера мы концентрировались на функции проблемного поведения и имели довольно неплохие результаты в его коррекции при помощи АВА, но сегодня мы видим исследования*, которые нам говорят, что не меньших (а то и больших) результатов можно достичь, если вмешательства будут ориентированы на развитие и укрепление поведения, которое позволяет ребенку с аутизмом чувствовать себя более счастливым.

Современное развитие прикладных наук и методов позволило нам понять, что терапия первой линии для проблемного поведения у детей с рас — это сострадание, что нет поведения плохого и хорошего, есть человек, который доступными ему способами (которым мы сами его непреднамеренно и научили), пытается отстоять свои права, желания, интересы и стремление к счастью.

Да, агрессивное и самоповреждающее поведение все еще остается серьезной проблемой для аутичных детей. И функциональный анализ такого поведения — это единственная возможность избавить ребенка от этого тяжкого груза. Но как же отрадно осознавать, что современные подходы, в рамках АВА, учитывают безусловную ценность человека и ориентированы, в первую очередь, на него самого и его индивидуальный эмоциональный опыт.

Будучи “адвокатом” родителей, воспитывающих детей с особыми нуждами, не могу не сказать, что родительское психоэмоциональное состояние и развитость эмоционального интеллекта определяют возможность сострадательного функционального анализа, ориентированного на субъективное ощущение счастья у их ребенка. И это касается не только родителей, но всех специалистов, которые взаимодействуют с аутичным человеком.

Поэтому, если мы хотим, чтоб наши дети и подопечные с аутизмом могли развиваться и раскрывать свой потенциал в полной мере, не становились узниками выученного неприемлемого поведения, то нам надо в равной степени уделять время работе с детьми и с собой.

Когда мы определяем цели для развития ребенка, в то же время необходимо сформулировать цели и для себя, задав вопросы: “Какие знания и навыки будут мне нужны для достижения запланированного прогресса? Какого рода поддержка и от кого мне для этого потребуется? ”

Ребенок с аутизмом больше для нас не объект, который мы, приспосабливаем к враждебной среде. Теперь он, как и мы, субъект, который является частью сложной системы, где каждый элемент важен, каждый стремиться приспособиться к другому и настроен на сотрудничество ради взаимных выгод.